Что такое режиссер в театре. Профессия режиссер

Нынешние подростки грезят о славе и признании, они хотят работать в киноиндустрии, создавать собственные масштабные видеопроекты. Многие, в том числе и девочки, уже не мечтают быть актрисами. Они полагают, что намного больше возможностей таит в себе режиссерское поприще. Прежде чем выбирать факультет в институте культуры или в театральном училище, необходимо получить четкое представление о том, кто такой режиссер.

Свобода самовыражения

Чаще всего на режиссерское отделение поступают независимые молодые люди, которые творчески мыслят, любят и умеют самовыражаться, а также не боятся экспериментировать. так заманчиво - быть идейным вдохновителем театральной постановки, пьесы, спектакля, короткометражного или полнометражного фильма. Многие находят себя, снимая рекламные ролики и видеоклипы. Кто такой режиссер?

Большая ответственность

По сути, это художественный руководитель театральной постановки или телевизионного проекта. Он отвечает за организацию процесса от начала до самого конца. Юным школьникам нелишним будет узнать, что помимо широких полномочий на режиссера возложена ответственность за успех мероприятия. Если молодые люди любят самовыражаться и имеют массу творческих идей, одного этого для успеха на профессиональном поприще может быть недостаточно. Здесь необходимы также организаторские и лидерские навыки. Именно поэтому так много невостребованных режиссеров и провальных проектов.

Замысел проекта, разработка концепции, драматургия

Работа над проектом начинается с определения концепции и замысла. Люди, имеющие навыки в написании сценария, часто совмещают работу режиссера-постановщика и сценариста. Однако, для наилучшего результата необходима помощь извне. Именно поэтому после того как концепция определена, начинаются поиски хорошего драматурга. Людям, которые работают в сфере театра или кино не первый год, проще: они наработали достаточное количество связей. Молодые постановщики отличаются креативностью и неформальным подходом. Часто они прибегают к помощи своих однокурсников по театральному институту.

Художественная группа

Что делает режиссер после того, как определится с концепцией и выберет для сотрудничества сценариста, отвечающего его требованиям? Начинается набор в постановочную группу. К примеру, если это театральная постановка, помимо утвержденных актеров, обязательно присутствие костюмера, хореографа, ассистентов и их помощников, мастеров по свету и звуку, гримеров.

Если постановка того требует, то для работы будут привлечены мастера, ответственные за трюки. Для грандиозной пьесы одного режиссера бывает недостаточно, поэтому художественный руководитель берет себе помощника. Затем вся набранная группа приступает к репетиционной деятельности, после чего уже следуют спектакли. Итак, мы узнали, кто такой режиссер театра. Теперь поговорим о кино и телевизионных проектах.

Кино и телевидение

В какой-то степени театральные постановки видятся более простыми в исполнении. Сегодняшнюю молодежь все больше привлекают прибыльные кинопроекты. Однако, чтобы осуществить свой замысел, необходимо найти продюсеров, ведь в наши дни мало кто снимает на любительскую камеру, задействовав при этом непрофессиональных актеров. Помимо создания концепции замысла, режиссер фильма должен детально продумать съемочные сцены, рассчитать смету. И уже затем, исходя из имеющихся на руках финансов, начинается подбор съемочной группы.

В малобюджетные проекты приглашаются неизвестные, но амбициозные актеры. При наличии у проекта влиятельных спонсоров и продюсеров, режиссер может предлагать работу известным, хорошо себя зарекомендовавшим исполнителям. Наличие громкого актерского имени в проекте - это почти беспроигрышный шаг. Несмотря на то что за работу востребованному мастеру придется выплачивать высокий гонорар, зрительский интерес компенсирует расходы кассовыми сборами. По всему видно, что режиссер фильма - достаточно ответственная, требующая риска профессия. Известно, что далеко не каждый проект окупается в прокате.

Необходимые качества и умения

Работа режиссера-постановщика видится заманчивой, однако, она требует от профессионала максимальной отдачи. Порой съемки длятся по 18 часов в сутки. Поэтому режиссер на площадке должен уметь выполнять не только свою работу. Требуя от актеров точного исполнения сцены, он также должен обладать немалой долей исполнительского мастерства. По сути, этот человек является связующим звеном и держит в своих руках нити управления процессом. Он должен разбираться в тонкостях света, знать выигрышные ракурсы, отчасти быть костюмером.

Этот человек принимает непосредственное участие в подборе декораций. Он не обделяет своим вниманием каскадерские трюки, визуальные и технические эффекты, звукозапись. Если потребуется, главный режиссер может вмешаться в и скорректировать те или иные движения. Как видите, эта профессия требует быть мастером на все руки и разбираться во всех премудростях кинематографа. Именно поэтому широкого признания добиваются лишь единицы.

Работа в группе

Постановочная работа отнимает очень много энергии. Что делает режиссер, если сотрудники съемочной группы отказываются выполнять те или иные указания? Эта работа требует и навыков педагога-психолога и опытного руководителя. Для того чтобы взаимодействовать с людьми, руководитель проекта должен обладать сильной волей и умением отстаивать собственную точку зрения. Режиссера можно сравнить с кукловодом, держащим все нити управления процессом в своих руках. Однако, эта деятельность намного более тяжелая и непредсказуемая, ведь вместо кукол у режиссера в наличии имеются люди, каждый из которых обладает яркой индивидуальностью.

Заключение

Статья будет полезной будущим абитуриентам театральных учебных заведений и их родителям. Вы узнали, кто такой режиссер, каковы его полномочия и сфера деятельности. Несомненно, к плюсам профессии можно отнести творческие перспективы, работу с уникальными и интересными личностями, а также признание в случае успеха. Недостатков также хватает: режиссерская деятельность отнимает практически все свободное время, нельзя сбрасывать со счетов затяжные творческие кризисы и безденежье в случае провала проекта. Так или иначе, эта профессия является одной из самых сложных. Принимая решение, это необходимо учитывать.

Многовековая история театра знает периоды рассвета и упадка, насчитывает тысячи имен великих артистов. Сотни раз знающие и любящие театр люди пытались объяснить волшебное искусство сцены, открыть тайны воздействия на людей.

Каждая эпоха оставила свою теорию театра. Возникало множество театральных направлений. Но не кто кроме Станиславского не соединил единую стройную систему творческий опыт выдающихся актёров 19-20 вв, не открыл объективные законы поведения человека на сцене, не пытался найти сознательный путь к актёрскому подсознанию. Он не только великий актёр и мыслитель, но и блестящий режиссёр. Создавший определённое театральное направление.

Система Станиславского создаёт артиста, режиссёра - создаёт спектакли

Система проста как всё гениальное. И не мыслимо сложна. Кто знает и любит жизнь. Поймёт её. Кто талантлив освоит.

Законы системы рождены практикой и практика подтверждает её. Каждый художник должен однажды открыть её в себе самом. А открыв, развивать и совершенствовать законы творчества.

Всего за сто лет понятие режиссёр переживает существенную революцию. Режиссёр - управитель, распорядитель. В середине прошлого века понятие режиссёр, большего не предполагал. Распорядитель - как на празднестве, иначе - сценариус. Пьесу разучивали и разыгрывали артисты. Режиссёр же следил, чтобы костюмеры, реквизиторы, гримёры, осветители, рабочие хорошо и во время обслуживали артистов.

Искусство театральной режиссуры - приобретение второй половины XIX века. Существуют некоторые разночтения по поводу того, когда же и с кого «всё началось». Одни театроведы ведут историю режиссуры с герцога Мейнингенского и его помощника Л Кронека, другие - с А. Антуана и О. Брама, третьи начинают историю новой театральной эпохи с основателей Московского художественного театра Станиславского и Немировича-Данченко. Однако новейшее театроведение снова отодвигает время зарождения режиссёрского искусства на несколько десятилетий назад и ведёт его историю точно с середины прошлого века, связывая возникновение режиссёрского театра в Европе с деятельностью Чарльза Кина в лондонском театре Принцессы (1850 - 1859 гг.) и Генриха Лаубе в венском Бургтеатре (1849 - 1867 гг.) Разумеется, не потому только, что именно Лаубе действительно оказался первым в истории театра, кто превратил режиссуру в самостоятельную профессию. Он пришёл в Бургтеатр, будучи уже известным драматургом, но, возглавив театр, пьес больше не писал, поскольку считал, что обязанности руководителя театра и режиссёра невозможно совмещать ни с какими другими занятиями. Дело вовсе не в том, что до середины XIX века вообще не существовало режиссуры как профессии. Суть в другом - в том конкретном перевороте, который свершался в театральном искусстве на рубеже XIX и XX веков. Театр актёрский становился театром режиссёрским. В этом всё и дело. Появилась не просто новая профессия, зарождался принципиально новый вид искусства - искусство театральной режиссуры.

Вся середина и вторая половина XIX века - это предрежиссёрская эпоха в театре. Это время, когда режиссёры уже были, но искусства режиссуры ещё не существовало. Режиссура только получала права гражданства. Профессия, должность режиссёра уже реально существовала в театре, была означена а театральной номенклатуре, но функции режиссуры по-прежнему продолжали оставаться сугубо вспомогательными.

На рубеже столетий, возникновение режиссёрского театра в Европе застало современников «врасплох». Появление режиссёра в качестве первого творческого лица всё смешало: традиции, иерархию, взаимоотношения артиста с публикой и критикой, саму структуру театрального производства. Вторжение режиссуры в сценическое искусство было воспринято как нечто всерьёз угрожающее самой природе театра, в фигуре театрального режиссёра виделась опасная разрушительная сила. А начинался режиссёрский, как это часто и бывает в новом деле, действительно не очень убедительно. В 1889 году, попробовал свои силы в режиссуре, осуществив постановку одноактной комедии П. Гнедича « Горящие письма», Константин Станиславский. Спектакли знаменитого европейского театра стали хорошей школой для ищущего актёра и начинающего режиссёра.

Театр XX века - эпоха великих режиссёров. Что это значит? Это значит, что мы живём в эпоху режиссёрского театра. Современный театр - театр 070998является лидером театрального процесса, возглавляет и ведёт театральное дело, именно режиссёр сегодня определяет творческое лицо театра, его идейную направленность, репертуарную политику, его художественный стиль, почерк, метод, организационную и творческую структуру, его эстетические и этические принципы.

«Что» и «как» в режиссуре - это взаимоотношения режиссёра и автора (с его эпохой, средой, социальными обстоятельствами), режиссёра и актёра, режиссёра и времени, в котором сам он живёт и ставит данный спектакль. Режиссёр ответственен и за логику соединения всех художественных структур спектакля, и - это, быть может, самое главное - за сопряжение театра с жизнью.

Режиссёр должен уметь прочитать и понять пьесу, он должен также уметь слышать и понимать жизнь. Только при субъективном, сугубо индивидуальном подходе режиссёра к пьесе возможно режиссёрское творчество, возможно создание, рождение нового самостоятельного содержания. И содержание это будет наполнено режиссёрской индивидуальностью, личностным отношением и к миру пьесы и к миру самой жизни.

Исходя из сверх- и сверхзадачи автора, из всего мира автора и конкретной целостной жизни его пьесы и опираясь на собственное знание, свой сокровенный, душевный, человеческий опыт, режиссёр создаёт самостоятельную концепцию пьесы и спектакля. Именно эта самостоятельность делает режиссёра художником, творцом, интерпретатором. Найти дорогу, не заблудиться в колдовском лабиринте сцеплений, составленном самой природой и спецификой театрального творчества, - вот основная задача всех художников театра. Трудности актёра в этой работе - ни с чем не соизмеримы. Создание сценического характера, тайна рождения живого человека в предлагаемых автором и режиссёром обстоятельствах, то есть соединение человека-актёра с индивидуальностью автора, чужой душой роли, замыслом режиссёра, - что может быть сложнее, необъяснимее, загадочнее?... И как нужна здесь актёру рука режиссёра, чуткая и умная рука режиссёра-педагога. Руководителя актёра и его помощника, который, говоря словами Немировича-Данченко, способен «одновременно и следовать за волей актёра и направлять её». Актёр - ведомый в этой работе, ведущий - режиссёр.

«Как сказал Немирович-Данченко: режиссёр существо трёхмерное»

1. Режиссёр толкователь спектакля

2. Режиссёр - зеркало сражающее индивидуальные качества актера (уметь манипулировать, быть хорошим педагогом и психологом)

3. Режиссёр организатор спектакля.

«Театральный режиссёр сегодня - это не постановщик, это автор спектакля, - пишет Г.А. Товстоногов. - возможности режиссёра в трактовке пьесы сегодня безграничны. Его роль и ответственность создания спектакля возросла во много раз, даже по сравнению с годами расцвета режиссёрского творчества самого Станиславского… Не нужна боятся признать этого, как вообще не нужно бояться признавать естественные изменения в искусстве…».

Режиссёр ответственен и за логику соединения всех художественных структур спектакля, и - это быть может, самое главное - за сопряжение театра.

К.С. Станиславский очень большое внимание уделял вопросам этики. Он включает этику как решающее условие жизни и развития искусства. В «Заметках об артистической этике и дисциплине» он писал о том, что артист должен подчиняться не только этическим законам, принятым в обществе, но и артистической этике («узкопрофессиональной этике сценической деятельности»). Еще одно из этических норм в театре - знание текста, так как путающийся в словах актер мешает и своим партнерам и зрителю. Особо надо отметить необходимость определенных взаимоотношений между режиссером и актером. Необходимо сознательное, для своего же успеха, подчинение воли режиссера и других художественных руководителей спектакля.

Практические результаты, достигнутые Станиславским, сделали его систему величайшим достижением театральной культуры, общепризнанным, научно обоснованным методом актерского творчества. Истинным материалом режиссуры, с точки зрения Станиславского является не тело и не психика актера, а его творчество. Отсюда вытекают гл. функции режиссера:

1) вызвать в актере творческий процесс;

2) непрерывно поддерживать и направлять его к определенной цели в соответствии с общим идейно-художественным замыслом спектакля;

3) согласовывать результат творчества каждого актера с результатом творчества остальных исполнителей для создания гармонически целостного единства спектакля.

В театре, как и во всяком коллективном творчестве, необходима некая организация, образцовый порядок для того, чтобы внешняя, организационная часть спектакля протекала правильно, без перебоев. Такой организацией служит железная дисциплина. Но ещё большего порядка, организации и дисциплины требует внутренняя, творческая сторона - она требует внутренней дисциплины и этики. Без этого не удастся провести на сцене всех требований «системы».

Этическое воспитание является одним из важнейших принципов, лежащих в основе профессионального воспитания актёра. Как работник театрального искусства он должен чувствовать свою ответственность перед зрителем, перед театральным коллективом, перед автором пьесы, перед партнёром и перед самим собой. Чувство ответственности помогает преодолеть себялюбие и содействовать своим творчеством и своим поведением укреплению сплоченности и единства коллектива.

Если актёр не является носителем таких качеств, как принципиальность, правдивость, прямота, чувство долга, моральная ответственность за себя и за коллектив, то ему неоткуда взять эти качества и тогда, когда он находится на сцене. Для создания внутренней жизни образа у актёра нет иного материала, кроме того, который содержится в его собственном интеллектуальном и эмоциональном опыте. «Маленький» человек не сыграет большой роли.

Заботиться о воспитании театрального коллектива должен, прежде всего, режиссёр. Если он в этом отношении беспомощен или бездарен, то он не только плохой воспитатель, но и неполноценный режиссёр. Ведь по-настоящему хороший спектакль может вырасти только в условиях хорошей морально-творческой атмосферы.

22 июня 1897 года в два часа дня в московском ресторане «Славянский базар» началась одна «знаменательная встреча». Младший участник встречи так опи-сывал старшего, подходившего в то время к своим сорока годам:

«…он был то-гда известным драматургом, в котором некоторые видели преемника Остров-ского. Если судить по его показываниям на репети-ции, он — прирожден-ный актер, который лишь случайно не специали-зировался в этой области… [К тому же он] руководил школой Москов-ского филармонического общества. Немало молодых русских артистов прошло через его руки на императорскую, частную и провинциальную сцены».

Старший тоже оставил портрет младшего, 34-летнего:

«На театральном поле [он] был чело-век совсем новый. И даже осо-бен-ный… Любитель, т. е. не состояв-ший ни на какой театральной службе, не связанный ни с каким театром ни в качестве актера, ни в ка-честве режиссера. Из театра он еще не сделал своей профессии…»

В тот летний день два человека провели в беседе 18 часов. Они хотели создать свой театр — свободный, независимый, художественный, противостоящий ка-зенной сцене. Старшим был Владимир Иванович Немирович-Данченко; млад-шим — Константин Сергеевич Алексеев (на сцене — Станиславский). Через год они откроют Московский Художественный общедоступный театр, которому в истории мирового сценического искусства предстоит стать эмблемой новой эпохи — эры режиссерского театра.

Современному зрителю трудно представить театр без режиссера. Сразу воз-никают вопросы: а как же тогда в дорежиссерскую эпоху был организован театральный процесс? А кто «придумывал» театральное представление?

Должность режиссера существовала в русской практике XIX века и прежде всего на императорской сцене, но это была техническая (административная) единица с нечетким кругом обязанностей. Создателем же театрального пред--ставления в эпоху дорежиссерского театра считался драматург (автор пьесы)
и/или актер (автор роли).

С начала XIX века под воздействием многообразных политических, эконо-ми-че-ских и социокультурных причин старая театральная система начала дефор-ми--роваться, прежние отлаженные механизмы выходили из строя, переставали работать. И в первую очередь разрушалось единство действия в драматургии, а в актер-ском искусстве в связи с этим — иерархия. Это озна-чало, что вместо истории одного главного героя — а следовательно, одного актера-премьера на сце-не — по-являлось несколько параллельно развивающихся историй и не-сколь-ко главных ролей. На смену четкой трехступенчатой струк-туре (актеры-премьеры, второ-степенные и третьестепенные актеры) приходила идея ан-самбля, солирования разных актеров в определенные моменты. Такое дра-ма-тургическое построение исключало стихийную «режиссуру» актера-премьера, больше других занятого на сцене и волей-неволей становившегося «осью дей-ствия». В спектакле теперь возникало несколько конкурирующих центров.

Право драматурга на авторство в театральном процессе также оказалось поко-леблено. Конфликтную ситуацию создавала новая, растущая роль декоратора. Драматурги не хотели уступать: в частности, в «новой драме» Новая драма — термин, которым описывают творчество драматургов-новаторов рубежа XIX-XX веков: Антона Чехова, Генрика Ибсена, Августа Стриндберга и других. они значи-тельно увеличили ремарки, прямые авторские указания, через которые пы-та-лись дик-товать художественную волю не только актерам, но и театральным худож-никам.

Интересно, что аналогичный процесс происходил в то же время и в другом исполнительском искусстве — в музыке. Возникновение режиссерского театра можно сравнить с появлением симфонического оркестра и ролью дирижера в нем. На смену небольшой группе музыкантов, среди которых всегда был «пер-вый», пришли оркестры, в которых главных нет, но есть солирующие в разное время инструменты. Дирижер-организатор (такой, например, как Ханс фон Бюлов или Антон Рубинштейн) существует не внутри, а вне оркестра. Он на-ходится между слушателями и музыкантами: лицом к музыкантам, спи-ной к публике. По сути дела таковы же место и роль театрального режиссера.

Режиссер возник «из своих» (драматургов или актеров), но постепенно стал отдельной самостоятельной фигурой. Функции режиссуры как новой профес-сии сложились не сразу. Хотя процесс шел быстро, в нем все же можно выде-лить несколько этапов. Режиссура родилась для решения организационных задач, и только позже к ним добавились творческие права.

Прежде всего появилось поколение театральных директоров нового типа (во многих европейских языках режиссер и поныне обозначается словосочета-нием «директор театра»). Они уже не просто набирали труппу, готовую играть что придется, а имели общую программу: искали определенный репертуар, актеров-единомышленников, приспособленное для их целей стационарное зда-ние. В качестве примера такого директорства можно привести Андре Антуана и его парижский Свободный театр, созданный в 1887 году.

Вторая организационная задача — координация театрального процесса. Театру стал важен подготовительный этап (сбор материала, особенно для историче-ских спектаклей; репетиции, в том числе и разъяснительные, «застольные»). Во время создания спектакля необходимо было объединение всей театральной команды под одним началом, соблюдение дисциплины, беспрекословное подчинение. Именно на этих основах возник другой ранний европейский режис-серский театр — немецкая труппа герцога Мейнингенского, которую в 1866 году возглавил Людвиг Кронек.

Еще одна функция — педагогическая, которая заключается в воспитании и акте-ров, и — зрителей в определенных правилах, подходящих для данного конкрет-ного театра.

Творческая же возможность режиссера — прежде всего в создании мизансцен. Мизансцена — буквально расположение на сцене: актеров по отношению друг к другу, к отдельным частям декорации, к пространству сцены, к зрителю. Сложное продуманное мизансценирование в режиссерскую эпоху стало новым театральным языком наряду со словом и пластикой (жестом, позой, мимикой), а сформироваться оно могло лишь тогда, когда появился некто — режиссер, — кто увидел сцену со стороны зрительного зала.

И наконец, когда все эти задачи и возможности сложились воедино, режиссер заявил о себе как автор спектакля — взамен драматурга и актера. С этого мо-мен-та именно режиссерский замысел и режиссерская композиция спектакля стали определяющими и главенствующими. Тогда и появилась возможность гово-рить о целостности спектакля, подчиненного одной художественной воле.

Первые европейские режиссеры появились в Англии в 1850-60-х, во Франции и Германии — в 1870-80-х годах. Особенность же русской ситуации заклю-чалась в том, что, во-первых, Россия была молодой европейской театральной державой и все процессы шли здесь в несколько ином по сравнению с теат-раль-ной Европой ритме. Во-вторых, закон о театральной монополии, изданный еще Ека--териной II, почти столетие сдерживал энергию развития театра в Санкт-Петербурге и Москве. По этому указу в двух столицах (в отличие от про-винции) не разрешались частные теа-тральные антрепризы, а могли существовать только императорские театры. Отмена государственной моно-полии в 1882 году высвободила эту энергию и привела к появлению частных театров в столицах. Однако этим театрам было трудно конкурировать с импе-раторской сценой. Частные театры 1880-х-90-х годов возникали и вскоре закрывались, не успев оказать существенного вли-яния на петербургскую и московскую театральную жизнь.

К моменту рождения МХТ Москва с нетерпением ждала нового частного теа-тра. И чудом можно считать первоначальное согласие и единомыслие двух меч-тателей — основоположников этого театра. Впереди у них еще будут слож-нейшие полувековые взаимоотношения, часто на грани разрыва, но о той «зна-менательной встрече» Станиславский писал:

«Мировая конференция народов не обсуждает своих важных государ-ственных вопросов с такой точностью, с какой мы обсуждали тогда основы будущего дела, вопросы чистого искусства, наши художе-ственные идеалы, сценическую этику, технику, организационные планы, проекты будущего репертуара, наши взаимоотношения».

Немирович вторил ему:

«Беседа завязалась сразу с необыкновенной искренностью. Общий тон был схвачен без всяких колебаний. Материал у нас был огромный. Не было ни одного места в старом театре, на какое мы оба не обруши-лись бы с крити-кой беспощадной. <…> Но что еще важнее, — не было ни одной части во всем слож-ном театральном организме, для которой у нас не оказалось бы готового поло-жи-тельного плана — реформы, реорганизации или даже полной револю-ции. <…> Наши программы или сливались, или дополняли одна другую, но нигде не сталкивались в противоречиях».

Практически сразу же они договорились о двойном руководстве театром. Учли и организаторский дар Станиславского, авторитет фамилии Алексеевых в мос-ков-ской меценатской среде (именно он позволит создать общество пайщиков для начала театральной деятельности), и литературную репутацию Немиро-вича. В практике МХТ Немирович получит право на литературное, а Стани-слав--ский — на постановочное вето (то есть запрет). Основу труппы составят акте-ры-любители из Алексеевского кружка и молодежь из класса Немировича в Филармоническом обществе разных выпусков: Иван Москвин, Ольга Книп-пер, Всеволод Мейерхольд и другие.

В этой мгновенно сложившейся программе будущего театра (а в сущности, в одной из прекрасных утопий Серебряного века) «новые директора» учли, вероятно, все составляющие театрального процесса. Что-то будет ими легко выполнено и сразу оставлено за спиной, к чему-то придется идти годами и десятилетиями, а некоторые положения так и останутся недосягаемой мечтой.

Сначала в названии театра после слова «художественный» стояло слово «обще-доступный», но оно быстро исчезло, так как важнее оказалась идея адресности, «своего» зрительского круга. Создавался не просто еще один театр, но общий дом, крепкая театральная семья, в которую были включены и зрители. В этой идее «коммуны» — формы общежития — театральные идеи МХТ соотносились с установками демократической интеллигенции.

С самого начала отношения внутри труппы пытались выстроить иначе, чем на казенной сцене, основываясь на социальном и творческом равенстве. Неми-рович перечислял пайщиков МХТ:

«…мещанин города Одессы, замечательный актер; чудесная актриса, крестьянка Саратовской губернии Бутова; учитель чистописания, очаровательный Артем; „Рюриковичи“ граф Орлов-Давыдов, князь Долгоруков; ее превосходительство Иерусалимская — это наша grande dame Раевская; почетный купец, еще купец, графиня Панина, князь Волкон-ский, лекарь Антон Чехов».

Грезились «идеальные человеческие взаимоотно-ше-ния», снимающие всяче-скую иерархию: «Сегодня ты — Гамлет, завтра — статист». Новый актер представлялся моделью для человека будущего.

Изменяющимся отношениям между сценой и зрительным залом должно было помогать пространство театрального здания в Камергерском переулке, которое реконструировал Федор Шехтель. «Театр начинается с вешалки» — эта знаме-ни-тая фраза Станиславского вовсе не анекдотична, как может показаться. В МХТ появился гардероб, куда все зрители обязательно сдавали верхнюю одеж-ду. Не только обязательность — непривычная в целом для европейского театра, — но и демократичность (равенство зрителей), при которой и скромная солдатская шинель, и роскошная шуба висели в этом гардеробе рядом, без сословного разбора, вызывали удивление. Приглушенный свет в зрительских фойе, нейтральный оливковый цвет стен, строгий занавес — все продумано и выполнено для сотрудничества, совместной работы актеров и зрителей.

Актеры долго и серьезно готовятся к спектаклю: «застольный» период — чтение пьесы, разбор; многократные репетиции на сцене; генеральная репе-тиция. Но и зрителей подготавливают для встречи с театральным событием, приучая их — с помощью новых, ранее не существовавших в русском театре жестких пра-вил — к роли «тихого свидетеля»: не входить после третьего звон-ка, не переме-ща-ть-ся по залу, не аплодировать и не бисировать во время дейст-вия и так дал-ее, то есть не мешать сосредоточенной актерской работе. Но есть и еще прави-ла: например, дамам в шляпах с большими полями рекомендуют снимать го-ловные уборы перед входом в зал (это уже для того, чтобы зри-тели учиты-ва-ли и интересы друг друга).

Немирович-Данченко мечтал о «литературном» театре. МХТ с первых же дней был озабочен высоким уровнем драматургии в своем репертуаре. Ничего про-ходного и случайного. В то же время литературная программа художествен-ников не была ограничена каким-либо одним стилевым или тематическим на-правлением. Станиславский в «Моей жизни в искусстве» перечислял несколько линий, сложившихся в афише первого мхатовского десятилетия: историко-бытовая линия (Алексей Толстой), линия интуиции и чувства (Чехов), ли-ния общественно-политическая (Горький, Ибсен), линия социально-бытовая (Гауптман, «Власть тьмы» Льва Толстого), линия фантастики и симво-лизма («Снегурочка» Островского, Метерлинк).

На подготовку к открытию Художественного общедоступного театра ушел год с небо-ль-шим. За это время сняли театральное помещение в саду «Эрмитаж», собра-ли труппу. Выбрали пьесу — историческую драму «Царь Федор Иоан-но-вич» Алек-сея Толстого, наконец-то разрешенную цензурой. Пьеса отвечала одной из пер-востепенных задач нового театра — стать «вторыми мейнин-ген-цами» (гастро-льные спектакли труппы герцога Мейнингенского поразили и Немиро-вича-Данченко, и Станиславского). Мейнингенцам подражали в историзме — под-линности обстановки, в проработке массовых сцен, в безукоризненной сла-женн-ости элементов спектакля.

Первый спектакль Художественного общедоступного театра — «Царь Федор Иоан-но-вич» — был сыгран 14 октября 1898 года (и казалось символичным, что за 74 года до этого в тот же день открылся Малый театр). Однако Немирович-Данченко вспоми-нал:

«…новый театр еще не родился. <…> Прекрасные внешние новшества не взрывали глубокой сущности театра. Успех был, пьеса делала полные сборы, но ощущения того, что родился новый театр, не было. Ему пред-стояло роди-ться позднее, без помпы, в обстановке гораздо более скромной».

В анонсе репертуара театра стояли Софокл («Антигона»), Шекспир («Венециан-ский купец»), Ибсен («Гедда Габлер»), Писемский («Самоуправцы»), Гауптман («Потонувший колокол» и «Ганнеле») и Чехов («Чайка»). Немирович ирони-зировал:

«…целый флот из бро-неносцев и дредноутов, тяжелая артиллерия — гаубицы и мортиры. Среди них Чехов с его „Чайкой“ казался неболь-шим судном, в пять тысяч тонн, каким-то шестидюймовым орудием. А между тем…»

А между тем именно «Чайке» с ее обыденностью, отсутствием исторической эффектности, экзотичности, с бытовыми вещами («золаизмом», то есть нату-рализмом), с ее речевыми паузами, наполненными звуками, с внутренней со-средоточенностью и малолюдностью (в пьесе нет выигрышных массовых сцен) Художественный театр обязан своим настоящим рождением.

17 декабря 1898 года на премьере «Чайки» театр был полупуст. Чеховская пьеса не сделала полного сбора. И вдруг — неожиданный успех спектакля, не только опреде-лив-ший будущую судьбу Чехова-драматурга и Художественного театра, но и в целом изменивший театральное искусство XX века. Позже именно четы-ре чеховские драмы (от «Чайки» до «Вишневого сада») стали программной основой художественников, той лабораторией, где были сделаны важнейшие открытия в области режиссерского психологического театра. «Дядя Ваня», кото-рого Чехов едва не отдал Малому театру. «Три сестры» — лучший, по мне-нию Немировича, спектакль по актерскому ансамблю и «мизансцене» Стани-слав-ского. И наконец, «Вишневый сад» — самый яркий и самый выразительный символ Художественного театра. К слову сказать, Чехов остался недоволен постановкой «Вишневого сада». В этом вроде бы, на первый взгляд, частном эпи-зоде оказался заложен будущий конфликт двух авторств — драматурга и режис-сера, — острый и актуальный и по сегодняшний день.

В спектаклях по Чехову (в «линии интуиции и чувства») «театр четвертой стены» (то есть театр, четко разделенный невидимой воображаемой плоско-стью на сцену и зрительный зал) учился театральному психологизму. Чехов-ские паузы, рассогласованность слов и действий его персонажей обнаружили зазор между внешним и внутренним (так называемый психологический под-текст). Внимание зрителей переключилось с внешних событий на оттенки переживаний героев, на тонкую и сложную вязь человеческих отношений. И пер-сонажи на сцене, и зрители в зале были нацелены на понимание внут-реннего мира «другого». Художественная целостность спектакля создавалась с помо-щью атмосферы (той эмоциональной достоверности, которая позволила совре-менникам определять чеховские спектакли как «театр настроения»).

Едва возникнув, Московский Художественный театр стал любимым (и мод-ным) театром интеллигентной публики, находившей в его спектаклях соответ-ствие своим идеалам, вкусам, чаяниям. Однако театральный процесс в первые пол-тора десятилетия XX века развивался стремительно. Пройдет всего четыре сезо-на, и любимый ученик Немировича, один из ведущих актеров Художест-венного театра Всеволод Мейерхольд внезапно покинет Станиславского и Не-мировича, откроет «Товарищество новой драмы» в провинции, пробуя себя не только как актер, но и как режиссер. А еще через три года, летом 1905-го, в Студии на Поварской (филиальной мхатовской сцене) Мейерхольд, пригла-шенный Станиславским, вместе с художниками Николаем Сапуновым и Сер-геем Судейкиным начинает освобождаться «от натуралистических пут мей-нин--генской школы», от «ненужной правды» (выражение Валерия Брюсова) своих учителей. Театр-студия стал «театром исканий новых сценических форм». И хотя подготовленные в нем спектакли так и не увидел зритель, Мейерхольд в этой работе впервые подошел к идее театра намеренной условности — оппо-нента психологического театра.

Пройдя до возможного предела один из путей «условного театра» начала XX века — символистского «статичного театра», восходящего к теории и прак-тике Мориса Метерлинка, Мейерхольд открывает эстетику театра-балагана. В канун нового, 1907 года он ставит на сцене петербургского театра Веры Федоровны Комиссаржевской «Балаганчик», в афише которого значи-лось: «Авторы спек-такля — Александр Александрович Блок и Всеволод Мейер-хольд». Впервые ре-жиссер впрямую назвал себя «автором спектакля».

Теория театра-балагана отсылала к тем театральным эпохам, в которые не су-ще-ствовало жесткой литературной основы (письменной драматургии). Актер был центром такого театрального действа, которое создавало не «жизненную реальность», но открытую «игру в жизнь» с импровизацией, опирающейся на «сценарий» — последовательность драматических ситуаций, с образом-маской, намечающим типы поведения без конкретных индивидуальных особен-ностей («не один Арлекин, а все Арлекины, когда-либо виденные»), с услов-ностью сценического пространства и предметного мира. «Публика ждет вы-мысла, игры, мастерства», — манифестировал Мейерхольд в программной ста-тье «Балаган» 1912 года. И это означало: изучение актерской техники (ремес-ленных основ), прошлых театральных эпох для извлечения приемов (трюков), освоение гротеска — «излюбленного приема балагана».

К началу 1910-х годов в режиссерском театре четко обозначились два полюса. На одном — психологический, литературный «театр четвертой стены». На дру-гом — игровой, импровизированный (в духе комедии дель арте) театр-балаган. Между ними (рядом с ними), дополняя и взаимно влияя друг на друга, суще-ствовали различные типы комбинаций «жизнеподобного» и «условного» теа-трального искусства.

С момента легендарной встречи в «Славянском базаре» прошло чуть больше 15 лет. За это время не только возник и укрепил свои позиции Московский Художественный театр, во многом определивший театральное искусство пер-вой половины XX века, но родилась новая творческая профессия, радикально изменившая театральный язык, произошла смена автора — «хозяина» спек-такля. Появление режиссера спровоцировало определение театром своих гра-ниц, осознание самостоятельности театрального искусства. И сама режиссура, вос-ходящая корнями к мхатовским опытам, пошла разными дорогами, пробуя, экспериментируя одновременно в нескольких направлениях.

Много лет спустя Михаил Чехов в лекции для американских студентов «О пяти великих русских режиссерах» попытался обобщить опыт ранней русской ре-жис--суры, богатой на имена, открытия, эксперименты, — той части культур-ного наследия Серебряного века, которая стала значимой не только для рус-ской, но и для мировой сцены. Михаил Чехов выделил пять великих режиссерских имен: Константин Станиславский, Всеволод Мейерхольд, Евгений Вахтангов, Влади-мир Немирович-Данченко, Александр Таиров — и дал творчеству каж-дого крат-кую характеристику: Станиславский с его верностью «правде вну-тренней жизни», Мейерхольд с его «демоническим воображением» («во всем он прежде всего видел зло»), Вахтангов с его «сочной театральностью», Неми-рович-Дан-чен-ко с его математическим мышлением, чувством структуры и це-ло-го, Таи-ров с его красотой как самоцелью. Все они в итоге, по мнению Чехо-ва, расши-ри-ли пределы театра, открыли свободу в выборе творческого метода: «Сопоставляя крайности Мейерхольда и Станиславского с театральностью Вахтангова, мы в конце концов приходим к убеждению: все допустимо, все воз-мож-но в театре». Главный урок раннего режиссерского театра: «Все совместимо и сочетаемо! Смелость! Свобода! Так воспитали нас Станиславский, Мейер-хольд, Таиров и другие».

В толковом словаре русского языка Ушакова мы находим следующее определение. Режиссер (от франц.. régisseur – управляющий актерами, и лат. Rego – управляю) – художественный руководитель театральной или кинематографической постановки, объединяющий всю работу по подготовке спектакля.

Профессия режиссера – профессия ХХ века. Хотя с античных времен театр был управляем: всегда кто-то стоял во главе организации его творческой жизни. Так, в древнегреческом театре присутствует такая фигура как хорег – зажиточный гражданин, который при условии освобождения его от уплаты налогов, на собственные средства осуществлял театральную постановку. Однако в его обязанности входило не только материальное обеспечение сценического действия. Хорег подбирал хор (одно из главных действующих лиц в древнегреческом театре) и находил преподавателя для работы с ним – хородидаскала, а также музыкантов – флейтиста, аккомпанировавшего хору, и кифареда, сопровождавшего своей игрой пение самих актеров, организовывал репетиции, заказывал декорации и реквизит.

В 18-19 века функции режиссера носили не столько художественно-творческий, сколько административно-технический характер и мало отличались от обязанностей нынешнего помощника режиссера. Творческие функции, составляющие главное содержание современного режиссерского искусства, раньше брал на себя кто-нибудь из наиболее авторитетных участников общей работы - автор пьесы, первый актер, художник или антрепренер. Но такая случайная, «неофициальная» режиссура редко доводила задачу создания идейно-художественного единства спектакля до конца: разнобой между отдельными его элементами в той или иной степени оказывался неизбежным. Это же происходило и в тех случаях, когда коллектив, не имея единоличного руководителя, сам пытался добиться творческой организации спектакля путем коллективных усилий всех участников. Раньше с этим по необходимости приходилось мириться, удовлетворяясь самыми незначительными успехами на этом пути.

Так было до того момента, когда в России и в мировом театральном пространстве начал свое триумфальное шествие Московский художественный театр под руководством актера-любителя К.С.Станиславского и литератора В.И.Немировича-Данченко. Это произошло в 1898 году и если раньше спектакли ставили, то теперь их начали создавать. С этого времени в театр пришел режиссер и, по сути, забрал там всю власть.

Сегодня никто не согласится признать спектакль полноценным произведением искусства, несмотря на отличное исполнение отдельных ролей и великолепные декорации, если он в целом лишен стилистического единства и общей идейной целеустремленности (того, что Станиславский называл сверхзадачей спектакля). А этого невозможно добиться без режиссера. Поэтому одновременно с ростом идейно-эстетических требований к спектаклю расширялось и углублялось самое понятие режиссерского искусства и его роль в сложном комплексе различных компонентов театра непрерывно возрастала.


Говоря о необходимости добиваться единства всех элементов спектакля, К.С. Станиславский писал: «Эта большая, сплоченная и хорошо вооруженная армия воздействует одновременно общим дружным натиском на целую толпу зрителей театра, заставляя биться сразу, в унисон тысячи человеческих сердец». Кто же должен обучить, сплотить и вооружить эту армию, чтобы потом бросить ее в атаку? Разумеется, режиссер! Он призван объединить усилия всех, направляя их к общей цели - к сверхзадаче спектакля. Другими словами, режиссерское искусство в театре – это творческая организация всех элементов спектакля с целью создания гармонически целостного художественного произведения.

Режиссер в театре, в первую очередь, интерпретатор и толкователь драматургии, автор художественной сценической композиции. Интерпретация является особой познавательной деятельностью, направленной не столько на обретение знания из незнания, сколько перевод ранее имевшихся смыслов (научных, мировоззренческих, художественных) на иной язык. В истолкованиях, интерпретациях художественных произведений соединяются интуитивные и рациональные, эмоциональные и интеллектуальные, познавательные и творческие начала.

Именно режиссер, будучи истолкователем идеи драматургического произведения, определяет концепцию его постановочного решения. В режиссерском арсенале – многообразие средств художественной выразительности. Спектакль, по меткому выражению В.Е.Хализева, не сценический подстрочник к литературному произведению, а самоценная художественная реальность.

Режиссура – искусство авторскоеи сегодня мы чаще говорим не «Ленком», а театр Марка Захарова, не «Современник», а театр Галины Волчек, не «Театр на Таганке», а театр Юрия Любимова. Режиссура – искусство личностное. Его в пьесе главным образом интересует то, что созвучно ему как творческой индивидуальности. Лучше всего отличительную черту поистине творческой, а не рассудочно-иллюстративной сценической интерпретации драматургического произведения характеризуют слова замечательного советского театрального режиссера Анатолия Васильевича Эфроса: «Я могу поставить лишь так, как чувствую сам».

Задача режиссера – заразить своими идеалами, ценностями, философией жизни зрителя, пришедшего на его спектакль. Однако следует прислушаться и к мыслям выдающегося советского кинорежиссера Г.А.Козинцева («Гамлет», «Король Лир» и др.), который предупреждал, что «не вылезать вперед со своими оценками происходящего – вот что самое трудное в режиссуре. Самое простое – выносить оценки... Совсем хорошо вовсе обойтись без выводов. Пусть люди рассудят. Мое дело убедить: так могло быть, а не «я так об этом думаю».

Режиссер, по типологии В.И.Немировича-Данченко, это еще и зеркало, отражающее индивидуальные качества актера и грани его творческого дарования. В актерском исполнении в спектакле как правило налицо все элементы актерской техники. Но применительно к каждому спектаклю в отдельности перед режиссером стоит вопрос: какие из этих элементов следует в данном спектакле выдвинуть на первый план, чтобы, ухватившись за них как за звенья одной неразрывной цепи, вытащить всю цепочку. Так, например, в одном спектакле важнее всего может оказаться внутренняя сосредоточенность актера и скупость выразительных средств, в другом - наивность и быстрота реакций, в третьем - простота и непосредственность в сочетании с яркой бытовой характеристикой, в четвертом - эмоциональная страстность и внешняя экспрессия, в пятом, наоборот, сдержанность чувств. Разнообразие здесь не имеет границ, важно только, чтобы всякий раз было точно установлено именно то, что необходимо для данной пьесы. Способность найти верное решение спектакля через точно найденную манеру актерского исполнения и умение практически реализовать это решение в работе с актерами и определяют профессиональную квалификацию режиссера.

Режиссура и педагогика настолько тесно связаны между собой, что порой трудно провести грань между ними, найти точку, где заканчивается одна профессия и начинается другая. Режиссер, как чуткий воспитатель, должен уметь разглядеть подлинное актерское дарование, раскрыть его. К.С. Станиславский точно подметил, что для органического взращивания роли нужен не меньший, а в иных случаях значительно больший срок, чем для создания и взращивания живого человека. В этом периоде режиссер участвует в творчестве в роли повивальной бабки или акушера».

И, наконец, третья «ипостась» режиссера – его организаторская работа, а именно выстраивание репетиционного процесса, в который включен весь его творческий коллектив – от актера до рабочего сцены. Задачи режиссера в этом контексте – убедить, практически организовать, увлечь за собой, заразив коллектив своим замыслом, сверхзадачей, верой в успех будущего сценического действия.

Обобщая сущность режиссерской профессии, обратимся к размышлениям Г.А.Товстоногова, который писал: «Режиссера всегда сравнивают с источником творческой энергии, лучи от которого расходятся во все стороны: к актеру, в драматургу, к зрителю. Режиссер – это точка пересечения времени, поэтической идеи и искусства актера, то есть зрителя, автора и актера. Это призма, собирающая в один фокус все компоненты театрального искусства. Собирая все лучи, преломляя их , призма становится источником радуги».

Система К.С.Станиславского возникла как обобщение его творческого и педагогического опыта и опыта его театральных предшественников и современников, выдающихся деятелей мирового сценического искусства. Она, являясь практическим руководством для режиссера и актера, стала теоретическим выражением того реалистического направления в сценическом искусстве, которое Станиславский назвал искусством переживания, требующим не имитации, а подлинного переживания в момент творчества на сцене, создания заново на каждом спектакле живого процесса по заранее продуманной логике жизни образа.

Благодаря открытиям К.С.Станиславского гораздо полнее раскрылись созидательно-творческие начала сценического искусства в активном достраивании пьесы – превращении ее текста в режиссерскую партитуру. «Мы пересоздаем произведения драматургов, – писал К.С.Станиславский, – мы вскрываем в них то, что скрыто под словами, мы вкладываем в чужой текст свой подтекст… мы создаем в конечном результате нашего творчества подлинно продуктивное действие, тесно связанное с сокровенным замыслом пьесы».

К.С. Станиславский в своих трудах «Работа актера над собой» и «Работа актера над ролью» раскрывает суть различных элементов сценического творчества, изучение которых необходимо для наиболее ясного понимания метода действенного анализа пьесы и роли. Но понятия сквозное действие и сверхзадача являются наиболее часто употребляемыми. Сам К.С.Станиславский о сверхзадаче и сквозном действии писал следующее: «Сверхзадача и сквозное действие – главная жизненная суть, артерия, нерв, пульс пьесы. Сверхзадача (хотение), сквозное действие (стремление) и выполнение его (действие) создают творческий процесс переживания... Условимся же на будущее время называть эту основную, главную, всеобъемлющую цель, притягивающую к себе все без исключения задачи, вызывающую творческое стремление двигателей психической жизни и элементов самочувствия артисто-роли, сверхзадачей произведения писателя»; без субъективных переживаний творящего она суха, мертва. Необходимо искать отклики в душе артиста, для того чтобы и сверхзадача, и роль сделались живыми, трепещущими, сияющими всеми красками подлинной человеческой жизни».

“Нас любят в тех пьесах, – утверждал Станиславский, – где у нас есть четкая, интересная сверхзадача и хорошо подведенное к ней сквозное действие. Сверхзадача и сквозное действие – вот главное в искусстве”.

У сверхзадачи есть замечательная особенность. Одна и та же верно определенная сверхзадача, обязательная для всех, пробудит у каждого исполнителя свои индивидуальные отклики в душе. Задача режиссера – ясно, четко и понятно сформулировать ее, поскольку определение сверхзадачи дает смысл и направление работе всего творческого коллектива. Очень образно о необходимости четкой формулировки сверхзадачи режиссером (вне зависимости от вида искусства) выразился российский кинорежиссер Александр Митта: «Забудьте капризные вздохи: ах, я чувствую это, но не могу выразить в словах! Сотрудники должны быть воодушевлены идеей, а как они поймут свою часть общей задачи, если режиссер ползет по сценарию, как клоп по обоям, не видя его перспективы, не зная курса, которым он ведет свой корабль».

Путь воплощения сверхзадачи - сквозное действие - это та реальная, конкретная борьба, происходящая на глазах зрителей, в результате которой утверждается сверхзадача. Для артиста сквозное действие, по убеждению К.С.Станиславского, является прямым продолжением линий стремления двигателей психической жизни, берущих свое начало от ума, воли и чувства творящего артиста. Не будь сквозного действия, все куски и задачи пьесы, все предлагаемые обстоятельства, общение, приспособления, моменты правды и веры и прочее прозябали бы порознь друг от друга, без всякой надежды ожить.

Выдающийся кинорежиссер, который отметился и своей работой в театре, С.М. Эйзенштейн так характеризовал суть режиссерского творчества: «От реплики к реплике в написанной пьесе надо уметь установить единый процесс действия. Развернуть сухую строчку задания в многообразное, многосложное и ритмически слитное действие. Это первое, что должен уметь режиссер, претендующий на построение сценического действия, а не на речитативы по свиткам ролей»

Однако режиссура в культурно-досуговой деятельности – самостоятельная область режиссерского искусства со своими целями, задачами принципами и приемами. Эти особенности обусловлены общим содержанием и наполнением и содержанием культурно-досуговой деятельности. Не случайно у И.М.Туманова мы находим следующее: «Такие компоненты как песня, танец, живокартинная (пластическая) композиция заменяют в массовом представлении психологическое обоснование поведения героев. Свойственная этому жанру эмоциональность предполагает мгновенное переключение зрителей с одного объекта на другой без детализации и психологических мотивировок. Иначе говоря, драматургия и режиссура массового действия должна строиться так, чтобы во внешней форме подачи материала найти внутренний образ, соответствующий его идее, ритму, дыханию».

Вопросы для самопроверки

1. Охарактеризуйте профессиональную деятельность режиссера в театральном искусстве.

2. Как В.И. Немирович-Данченко определял три функции режиссера?

3. Что К.С.Станиславский понимал под сверхзадачей и сквозным действием?

Литература

1. Козинцев, Г.М. Собрание сочинений в 5-ти томах. Т.5 / Козинцев Г.М. – Л. Искусство, 1986. – 622 с.

2. Основы системы Станиславского / учеб. пособие; сост. Н.В. Киселева, В.А. Фролов. – Ростов н/Д: Феникс, 2000. – 102с.

3. Станиславский, К.С. Моя жизнь в искусстве / К.С. Станиславский. – М.: Искусство, 1983. – 610с.

4. Станиславский, К.С. Работа актера над собой. / К.С.Станиславский. – М.: Искусство, 1956. – 387 с.

5. Товстоногов, Г.А. Зеркало сцены: Статьи. Записи репетиций. Кн.1 / Г.А. Товстоногов. – Л.: Искусство, 1980. – 311с.




Top